- 2 -




Воспитательница Анна Михайловна построила ребят на поверку. Быстро пересчитала. Выходило, что нет шестерых. Ну, Сычева, или Кольку Сыча, никто никогда и не спрашивал. И он никого не спрашивал, хотел - приходил, а не хотел - не приходил. Да и попробовали бы его спросить. Он тут никого не боялся. Это его боялись, в том числе боялись и воспитательницы.
Его не трогали, лишь бы не тронул сам. Все - и воспитанники и воспитатели - были только рады, что нет сегодня Сыча.
Не оказалось двух братьев Кузьминых, или, как их звали, Кузьменыши. Они уехали к родне. Куда пропали еще трое - никто не знал. Может, кто знал, да помалкивал. То ли гуляли, то ли сбежали, сели на проходящий санитарный поезд да подались на фронт. Многие так делали. Или на крыше товарняка поехали искать край по-сытнее нашенского. На восток, на юго-восток. Там, говорят, из-за корочки хлеба не давятся, там даже мясо настоящее жрут. Потому что в тех местах война не проходила.
Но возможно и так, что сидят все трое в каталажке за незаконные действия на рынке с честными советскими гражданами, сидят и ноют, скулят через замочную скважину: "Дяденька милиционер, отпусти... Отпусти, мы детдомовские..." А что с них возьмешь, у них ничего и никого нет. Подержат да отпустят, припугнув для острастки. А наш беспризорный брат - пуганый. Чем больше пужают, тем больше не боится.
Васька вспомнил, как однажды они козу сперли. Попробовали доить, а она такая дура - не доится. Держали ее под домом в подвале, пока она не заблеяла от голода на весь поселок.
- Вывернуть карманы, - сказала Анна Михайловна и пошла по ряду. Все вывернули, и Васька вывернул, размышляя над тем, что вот Анна Михайловна, воспитательница, - не дура, не чета той козе. А простой истины не понимает. Кто же станет прятать ценные вещи в дурацких карманах? И без них в одежде столько тайных мест, что на спор мешок картошки вынес бы со склада, если бы тебя пустили на тот склад... А уж для всяких там мелочей вроде ножичка, денег или корки хлеба - тысяча самых загашных мест, попробуй-ка их сыщи! Можно в ботинок под стельку положить, сунуть в манжетину штанов, в трусы между ног или сбоку под мышкой... А то за подкладкой, а то и в кармане у самой воспитательницы, пока она проверяет.
Рядом с Васькой стоял Грачев Сашка, Грач, заложив что-то за щеку, громко сосал и чмокал. Вот тоже вариант - положить в рот и молчать, покуда шарят. Анна Михайловна проверила у Васьки карманы, посмотрела у Грачева, пошла дальше.
- У тебя чего? - спросил Васька. Грач высунул изо рта кусочек жмыха и тут же убрал обратно.
- Подумаешь, - сказал Васька и вынул свой компас. - Смотри! Только руками не лапай!
- Часы? - спросил Грач. У него получилось: "Чаши".
- Дура, компас это. Стороны света показывает.
- Дай посмотреть! - У него вышло: "Вайошошеть".
- А ты жмых!
- Посмотреть?
- Пощупать... - сказал Васька. - Языком... Я только лизну...
- Ладно, - подумав, согласился Грач. - Лизни. - И предупредил: - Зубами не грызи, он тоненький.
Незаметно обменялись, Грач уткнулся в компас, стал искать север и юг. А Васька только засунул в рот жмых, впился зубами. Авось отколется краешек. Напрасные усилия, жмых был как каменный. Повезло Грачу: неделю можно сосать. Интересно, где он свой жмышок прячет на ночь? Небось так и держит во рту. Полезешь, полруки отхватит. А что, если компас попробовать прятать в рот? Не залезет разве? Рот как резина, его и растянуть можно. Но ведь компас не жмых, он от слюней испортиться может...
Васька снова изо всех сил надавил на жмых зубами. Чтобы протянуть время, затеял с Грачом отвлекающий разговор.
- Нашел юг? - получилось: "Нафолюг".
- Что? - спросил Грач.
- Нафолюг?
Грач ничего не понял, но сообразил, куда гнет Васька. Пора возвращать жмых, а то ничего не останется, будь он трижды каменный. Получив свой жмых, Грач внимательно осмотрел его со всех сторон, произнес с обидой:
- Ну и зубы у тебя! Вон сколько выскреб!
- Он не скребется, - сказал Васька.
- Что я, не вижу!
- Ты думаешь, компас не портится, когда его без умения крутят?
- Подумаешь, север, юг... Ну и что? Васька сказал Грачу, как по секрету:
- А то, что на юге этого жмыха завались. Говорят, около станции валяется в кучах, на него никто и не смотрит.
- На жмых? - произнес Грач так удивленно, что чуть не подавился своим жмышком. Вот бы был номер, если бы Грач проглотил его! Он бы заплакал от жалости.
Ваське стало так смешно, он сказал:
- Что жмых, они им коров кормят.
- Врешь?
- Еще свиней, - добавил Васька с превосходством. - А я тебе не скотина, чтобы его жевать... Не свинья какая-нибудь.
Васькин компас был отомщен. Но тут Грач опомнился, крикнул:
- Ах ты Сморчок! Ты все от зависти придумал!
- Что за шум? - спросила, повернувшись, Анна Михайловна.
Она закончила обыск и теперь стояла, глядя на строй. Глаза у нее были синие, этот цвет шел откуда-то из глубины ее, он не согревал. Временами даже казалось, что она никого кругом не видит, а взгляд ее сосредоточен на чем-то, что за пределами окружающего.
Вот и сейчас она молча смотрела, но ничего не видела. Опомнившись, произнесла быстро, чтобы ребята приготовились к обеду, помыли руки.
Все ждали этих слов и с криками "ура" ринулись прямо к столовой. Анна Михайловна предусмотрительно перекрыла вход, встав в дверях, и крикнула, что пускать будет с чистыми руками, когда накроют. Ее не слушались, толпились у дверей, заглядывали в щелку.
Васька смог всунуть один глаз между остальной ребятней и сразу углядел, что в столовой дежурит Боня (полное имя было Бонифаций), а на Васькино обеденное место положена тощая пайка.
Ребята кричали из-за двери:
- Боня, мне горбушку! Мне горбушку!
Каждый кричал, и каждый хотел горбушку. А где возьмешь столько горбушек? Васька не стал кричать из-за двери. Он шмыгнул во двор и залез со стороны окна. Он наперед всех сообразил, что в столовой уже открыли окна: на дворе весна. Карабкаясь, пробормотал: "Наши войска захватили высоту "Н"..."Васька лег животом на подоконник, сразу оценив, что раздача еще не кончилась и можно отсюда, как маршал с высоты, обозреть окрестности и влиять на ход боя. Противником в сражении был Боня, а добычей в победе - крупная горбушка. Стоило начинать сражение.
Васька сказал негромко:
- Боня! Боня! Я тебе что покажу...
Бонифаций раскладывал пайки, а на Ваську не среагировал. Лишь глаз скосил в его сторону. В это время он считал: "Двадцать один, двадцать два, двадцать три...""Ну, подожди, - подумал Васька. - Буду дежурить, ты у меня запляшешь. Ты у меня танец живота будешь на пороге исполнять".
Васька, как на экране, представил картину, поменяв сейчас себя и Боню местами. Боня канючит с подоконника, а Васька положил ему тоненькую, как стеклышко, пайку, добавок перенес другому. Но от вымышленной картины легче не стало. Воспользовавшись, что Анну Михайловну атаковали от входа, Васька под шумок крикнул:
- Бонифаций! Положи мне горбушку!
Как и предполагал Васька, тот лишь отмахнулся:
- Иди, Сморчок! Не засть мне свет. Нет у меня для всех горбушек.
- Мне не для всех, мне для меня.
- Где я возьму? - спросил Боня.
- Поищи, - настаивал Васька. Он понял, что разведка кончилась, пора бросать в бой главные силы. Почти независимо произнес: - А у меня тут компас, между прочим...
- Какой компас? - спросил вроде бы без любопытства Боня, но приблизился, стараясь разглядеть, что там держит Васька в своей руке.
- Настоящий военный компас, - отчеканил Васька энергично. - В темноте светится!
- Покажи?
- Потом, - предложил Васька, - Хоть целый час играй.
Тут Анна Михайловна, гнущаяся под голодным напором, как деревце под бурей, закричала, повернув голову:
- Быстрее, быстрее, а то я запускаю!
- Сейчас, - ответил ей Боня и так ловко перетасовалпайки, что на Васькино место легла поджаристая горбушка, на которой еще был крошечный добавок.
"Вот это куш!" - выдохнул про себя Васька, увидев горбушку с добавком. Бросился бежать вокруг дома, на крыльцо, да в коридор и с первыми ворвавшимися стремглав на свое законное место, чтобы, не дай бог, на ходу не сменили, не подсунули худую пайку. Успел Васька по спинам, напролом через кого-то к своей родной горбушке, рукой прижал ее к столу. Тут она! А сердце колотилось от бега, а рука держала, ласково корочку гладила, как птенца все равно. Пальцы раздвинул, посмотрел, восхитился: мать честная! Поджаристая корочка, серый упругий мякиш, от одного запаха голова кружится. А тут и добавок, кстати. Невелик, но можно в рот взять, пососать, насладиться и запахом и вкусом. А еще горбушка целая, ее с разных концов по маленькому кусочку откусывать - конца не будет.
Кругом стучали ложками, требовали бурды. Васька вдруг подумал, что день у него сегодня невероятно везучий, компас принес удачу.
Анна Михайловна стояла посреди столовой и кричала, вовсе при этом не нервничая:
- Прекратите стук! Сейчас же прекратите стук! Но ее заглушало: "Бур-да! Бур-да! Бур-да!" И первый слог, как нарастающая лавина, как горный гул, чтобы окончиться, утвердиться падающим и гремящим:
- ...Да! Да! Да!
И Васька, схватив ложку у соседа, стал бить, стал барабанить, изображая марш победы. Он сегодня выиграл свой бой. Васька стучал изо всех сил, и очень здорово у него выходило.


далее: - 3 - >>
назад: Анатолий Приставкин. Солдат и мальчик <<

Анатолий Приставкин. Солдат и мальчик
   - 2 -
   - 3 -
   - 4 -
   - 5 -
   - 6 -
   - 7 -
   - 8 -
   - 9 -
   - 10 -
   - 11 -
   - 12 -
   - 13 -
   - 14 -
   - 15 -
   - 16 -
   - 17 -
   - 18 -
   - 19 -
   - 20 -
   - 21 -
   - 22 -
   - 23 -
   - 24 -
   - 25 -
   - 26 -
   - 27 -
   - 28 -
   - 29 -
   - 30 -
   - 31 -
   - 32 -
   .