- 13 -




Они открыли калитку и вступили в узкий дворик, в углу под досками еще лежал снег. На веревке, растянутой поперек, сушилось белье. Откуда-то подкатилась под ноги черная лохматая собачонка и сильно залаяла, пятясь и виляя хвостом.
- Бармалей! Бармалей! - крикнул Васька, присев на корточки. Собака сразу им поверила, стала лизать мальчику руки.
- Это Бармалей, собака такая, - сказал Васька. - Она огурцы соленые ест.
- Мы что, пришли? - спросил солдат.
Васька кивнул, с сожалением оставил собаку. Прошмыгнул под белье, постучал в окошко. Посмотрел, делая скобочкой руки, и снова постучал.
В дверях показалась молодая женщина, невысокая, в косынке.
- Теть Нюр, Витька дома?
- Зачем он тебе? - спросила женщина.
- Дело есть.
- Если дело... Заходите. Скоро он придет. Тетя Нюра разговаривала с Васькой, а смотрела она на солдата. Ей было интересно узнать, что солдата сюда привело. Пожалуй, только из-за своего любопытства она предложила войти в дом.
Комната была чистенькая, но Васька сразу приметил, что вместо занавесок на окнах широкие бинты. И на комоде бинты. Марля да бинты были кругом, как будто они могли скрыть голую бедность. А они еще больше ее выдавали.
Тетя Нюра посадила Ваську на диван, а солдату дала стул. Сама села на табуретку напротив, спросила напрямик:
- Что-то натворил мой сынок? Васька пожал плечами, посмотрел на солдата. Тот помолчал, произнес, разводя руками:
- Не знаю, как лучше объяснить. Может, и вы поможете. У меня тут винтовку, вещмешок украли, еще документы. Я в эшелон не могу вернуться.
- Вот как, - протянула тетя Нюра. - Пьяный был? Раз оружие-то стянули?
- Нет, не пьяный, - сказал солдат.
- Нешто трезвый оружие теряет? Арестуют теперь?
- Не знаю... Наверное.
- Не наверное, а точно. Это трибунал, милый мой, - сказала тетя Нюра.
Васька слушал открыв рот. Быстро спросил:
- Что такое трибунал?
- Военный такой суд, - ответила тетя Нюра, глядя на солдата. - Видела я, как одного судили. Солдатик помоложе тебя был... Сколько тебе?
- Девятнадцать, - сказал он.
- Вон что? Я думала, старше. - Она встала, посмотрела в окошко, потом опять на солдата. - А Витька тут при чем?
- Ваш сын там... В общем, был при этом.
- Как то есть был? - спросила тетя Нюра. - Воровал, что ли?
- Я не знаю, - сказал солдат и посмотрел на Ваську. Но тот молчал. - Может, он ничего и не взял, но... Он знает, кто украл оружие.
- А вам откуда известно? - спросила опять тетя Нюра.
Солдат не ответил. Все трое теперь молчали. Тетя Нюра вздохнула, произнесла:
- Не знаю, что вам и сказать. Витька, конечно, от рук отбился. Мужика в доме нет. Я день и ночь в госпитале, санитаркой служу. Тут не уследишь, ясное дело.
- Да, - сказал солдат.
- Я среди раненых кручусь, у самой мужик на фронте. А к нам все как из мясорубки, куски тела, а не люди идут... А я уж грешным-то делом и подумаю иногда: хоть бы с одной ногой или с одной рукой пришел. Все-таки мужик, если он в дому. От него и запах в горнице другой... А Витьке я уши надеру, как он вернется.
- Не надо драть, - попросил солдат. - Может, он невиноват ни в чем.
- Как же не виноват? А кто ружье стащил?
- Я думаю, что это не Витька. - Солдат посмотрел на Ваську, с упреком посмотрел.
А Васька, озираясь по сторонам, скучно пробормотал:
- Там и другие были...
- Постарше Витьки? - спросила тетя Нюра Ваську.
- Угу.
- Шайка, что ли?
- Не знаю.
- Ну, я узнаю. Я все узнаю.
Она ушла и почти сразу вернулась с тарелкой в руках. В тарелке лежала белая лепешка, разрезанная по радиусу на узкие дольки.
- Попробуйте, - предложила тетя Нюра. - А я сейчас чаю поставлю. Да пробуйте, не бойтесь, это из казеинового клея. Тут, на авиационном складе, достаем. Отмачиваем да в тарелках на холоде оставляем. Он как сыр на вкус.
Тетя Нюра засмеялась, добавила:
- Голь на выдумки хитра. Я Витьке утром говорю:
сходи на рынок, продай по червонцу за кусочек, а на деньги картошки купи. У нас картошки нет. Праздник ведь на носу, Первое мая. А в доме пусто, с какой стороны ни поглядишь.
Тут слышно стало, как залаял Бармалей. Солдат и Васька одновременно привстали. Но это был не Витька. Какая-то женщина постучала в окно, тетя Нюра вышла к ней. Но в дом не повела, а стала негромко переговариваться в прихожей. Было слышно, как тетя Нюра несколько раз сказала: "Поможем, поможем... Дай срок". А женщина ей отвечала: "Да сроку-то мало осталось. Куда же мне рожать!" А тетя Нюра опять ей негромко:
"Сульфидин пропал. Будет, и все сделаем. Забеги завтра..." - Будем ждать? - спросил солдат Ваську.
- Не знаю.
Оба взяли по кусочку казеинового сыра. Васька проглотил, не заметил вкуса, взял и опять проглотил. Решил взять последний раз и пожалел, что такие маленькие кусочки. Небось Витька каждый день по тарелке сыра жрет.
Васька не завидовал семейным, каждому, как говорят, свое. Но семейным живется в войну сытнее, это Васька знал. Тут во дворе опять гавкнул Бармалей, послышался голос Витьки. Тетя Нюра о чем-то спрашивала, он отвечал. Голоса стали громче, и тетя Нюра закричала, и Витька закричал. Вместе они появились в комнате. Витька, не поздоровавшись, прошел к комоду и положил деньги. Быстро и враждебно посмотрел на Ваську, солдата он как будто не видел. Тетя Нюра стояла в дверях, руки в боки, не сводила глаз с сына.
- Ну? - спросила громко. - Скажешь?
- Чего вы ко мне пристали! - завопил Витька. Он был вообще истерик. Васька это знал. - Ничего не видел! Ничего не брал!
- Брал, - сказала тетя Нюра. Она положила на стол перед солдатиком фонарик. - Ваш?
Солдат взял фонарик в руки, осторожно повертел его. Произнес почти пораженно:
- Мой.
- В кармане нашла, - говорила тетя Нюра. И вдруг закричала на сына, шагнув к нему: - Так что! Тебя на людях выдрать?
Даже Ваське стало страшно от ее крика. Никто так на Ваську не кричал. Уж бог с ней, с семейной сытостью, ни за какие бы казеиновые сыры не продал Васька своей свободы.
Витька задрожал, заплакал, забормотал сквозь слезы, что он ничего не брал, кроме фонарика. Все остальное забрали Купец и Длинный, а он не брал...
- Документы кто взял? - спросил солдат негромко.
- Не брал... Не я... - как-то пронзительно неприятно завопил Витька. - Вот Васька тоже видел, он компас получил!
- Ладно, ладно, - произнес солдат, поморщившись, На Ваську он и не взглянул. - Ты можешь показать, где живут эти... двое?
Витька взвыл еще пуще.
- Можешь или не можешь? - спросила тетя Нюра. - Прекрати вой и говори нормально! Ну! - Она крикнула "ну", и. Васька снова вздрогнул, а Витька сразу замолчал. Следя за руками матери, членораздельно произнес:
- Купец у магазина живет, зеленый дом, а другого я не знаю.
- Зеленый дом? - повторил солдат и встал. - Как его зовут, твоего Купца?
- Сенькой, - отвечал Витька, не глядя на солдата.
- Ладно, - сказал солдат. - Если не врешь...
Он не оглядываясь вышел во двор, в калитку. Васька побежал за ним. На ходу успел оглянуться и увидел, что Витька выскочил вслед и показывает ему кулак.
Некоторое время солдат шел впереди, в его движениях появилась уверенность. Васька решил, что не оборачивается и не заговаривает солдат из-за компаса. Но тот будто услышал мысли Васьки, приостановился, поджидая его.
- Вот что, Василий, - сказал солдат. - Теперь гляди в оба, нет ли патруля. Знаешь, какой бывает патруль?
- Знаю, - ответил Васька. - Тебя могут схватить?
- Могут. Я теперь, Василий, как дезертир все равно. Никогда бы не смог представить, что буду скрываться.
- А когда винтовку найдешь, не будешь скрываться?
- Не буду. Только бы найти!


далее: - 14 - >>
назад: - 12 - <<

Анатолий Приставкин. Солдат и мальчик
   - 2 -
   - 3 -
   - 4 -
   - 5 -
   - 6 -
   - 7 -
   - 8 -
   - 9 -
   - 10 -
   - 11 -
   - 12 -
   - 13 -
   - 14 -
   - 15 -
   - 16 -
   - 17 -
   - 18 -
   - 19 -
   - 20 -
   - 21 -
   - 22 -
   - 23 -
   - 24 -
   - 25 -
   - 26 -
   - 27 -
   - 28 -
   - 29 -
   - 30 -
   - 31 -
   - 32 -
   .